Frau's Блог

  • запись
    1
  • комментария
    24
  • просмотров
    946

Об этом блоге

Не законченный роман

Записи в этом блоге

Frau

Без названия

Осень. Нашло что то и появилось желание изложить в виде произведения. Художественное и близкое к хобби. Пока не законченное. Говорят мысль материальна. Может родится место для будущего удачного поиска. Хочу поделиться с Вами. Мне интересно Ваше мнение что получается хорошо, а что плохо. На сколько интересно и читабельно. Любой клад начинается с его истории.

......

Он долго ворочался с боку на бок, тяжело и часто вздыхал. Ему не спалось. Талай дождался когда все уснут и тихо вышел во двор. Какое то странное беспокойство терзало его. Там, среди поленьев, был спрятан горнец. Еще недавно , докладывая кровно заработанные, он чувствовал себя уверенно и бодро. Он гордился собой, потому что смог накопить достаточно чтобы обеспечить будущее своим детям. А главное в тайне от всех. Никто не знал о его схроне. Ни об этом и не о тех двух, что спрятаны надежно от чужого глаза. Но вчерашние события внесли сумятицу в привычный образ жизни.

-Мать! Где Аленка?

-Да в огороде была, грядки полет.

-Зови.

Матрена вышла на крыльцо, прикрывая ладонью глаза от солнца, поискала дочь глазами среди зелени укропа и крикнула - Аленка! Поди сюда, отец зовет. Аленка, со свойственной прытью для молодой девушки перепрыгнула через грядку и в при прыжку вбежала в избу.

-Чего тять?

Глава семейства, сидя у печи на лавке кряхтя натягивал сапоги, ответил не глядя:

-Собирайсь, пойдешь в Савушкино в лавку татарина, возьмешь соли и масла. Да пусть запишет на меня.

-Не пойду. Капризно ответила Аленка. Он опять начнет смотреть не так. Не нравится он мне. И калякает все время не по нашему: ератам да ератам.

-Цыц! Отцу перечить? Нравится — не нравится. Заворчал отец натянув наконец второй сапог. Встал, притопнул каждый сапог об пол чтобы было вровень по ногам. Убедившись что сапоги одеты в пору и удобно ответил тоном не требующим возражения:

-Пойдешь. Ишь выдумала. На то он и татарин чтоб калякать не по нашему. Может он ворожит так, чтобы ты больше товару у него взяла. Видит что молодая да не опытная. А ты не поддавайсь и в глаза ему не смотри. Возьмешь соль и масло и сразу домой.

-Сенька! Окрикнул отец младшего сына возившегося с конской упряжью.

-С сестрой пойдешь. Гляди там за ней. Как увидишь что сестра глаза пучит на татарина так ты ткни ее пальцем в бок. Сразу ворожба и рассеется. Сенька любил свою старшую сестру, но как и все подростки иногда не упускал возможности по озорничать. Новость о том что сестру можно будет ткнуть пальцем в бок и за это ничего не будет понравилась и он с радостью согласился.

-А я поеду в Сергиевское, к Прохору. Что то слухи поползли у крестьян про каких то разбойников. Все шепчутся по углам да ропщут. Не разбежались бы кто куда. Что толку что крепостные, как попадет вожжами под хвост и только их и видели. Лови их потом. Кто работать то будет? Да и расходы опять же. Все таки Сергиевское село не маленькое и народу проезжего бывает много. Прохор мужик дельный и зря говорить не станет. Надо бы узнать все, да успокоить людей. В этот момент в избу вошел старший сын Алексей. -Готово тять. Запряг я лошадь.

-Добро. Талай посмотрел внимательно на старшего сына и подумал, а ведь скоро он будет готов принять обещание. Обещание быть хранителем, которое передается в их роду от отца к сыну вот уже несколько поколений. Вырос сын, возмужал. За что не возьмется все спорится у него. Но это потом. Сейчас ехать надо.

Аленка насупилась, недовольная отцовским принуждением, взяла корзину и вышла из дома. Следом шел младший брат Сенька. Молча, и не глядя друг на друга они вышли на проселочную дорогу в сторону Савушкино. Каждый думал о своем. Аленка о том что ей снова придется пережить неприятные минуты в лавке татарина и слушать ласковую тарабарщину, от чего ей становилось не по себе. Сенька расплывался в улыбке и мысленно представлял как тычет пальцев в бок сестру, а она стерпит и не пожалуется мамке. Какая удача!

Талай сел на телегу, взял в руки вожжи и легонько встряхнул, дав команду лошади идти. Среднего роста и крепкого телосложения мужчина средних лет. Он не боялся разбойников, даже если бы они на самом деле появились бы в их селе, так как с детства отличался большой смелостью, силой и выносливостью. В юности, Талай всегда побеждал на кулаках когда устраивались бои среди взрослых парней округи. А однажды, по весне, ему даже пришлось столкнуться в лесу с медведем. Что тогда нашло на косолапого он уже не помнил, но медведь кинулся и пришлось защищаться. А как защищаться? Только убить медведя и выжить самому. Он не любил вспоминать этот момент жизни. Хоть и пришлось убить медведя, а жалко его было. Все же живая душа, тварь Божья. Во всяком случае Талай точно знал как остановить лихих людей. И это главное. Но вот люди, а бабы и дети? Бабы в слезы, дети в сопли. А мужики, смогли бы мужики с вилами да с косами встать на защиту своих домов и семей как и он сам? Снова тяжело вздохнул. Надо сначала все разведать у Прохора, а уж потом думать как действовать.

-Нно! Милая! Добавь прыти, не старая же еще, подстегнул он еще раз вожжами свою кобылу.

Главный схрон спрятан надежно. Снова углубился в свои мысли Талай. Место на болоте знал только он. Этот схрон достался от отца, а ему от его отца вместе с наказом беречь копейку и умножать добро. Талай принял обещание быть хранителем родовых сокровищ когда у него самого родился первый сын. Отец выбрал хранителем именно его, Талая, хоть он и не был старшим сыном. Он был в деда, таким же хозяйственным и башковитым. Видимо по этому. Сокровища достались деду от его отца и деда. Это был небольшой дубовый сундук надежно окованный железом и наполненный странными заморскими монетами и разноцветными каменьями похожими на стекляшки. Раз в год надо было навещать заветное место и проверять все ли цело. Не заржавело ли железо, крепок ли замок, не по портились ли доски сундука. Талай не очень понимал ценность стекляшек, да и монеты нельзя было использовать в торговле. Не наши они, не христианские. Главное что это было золото, а оно имело свою цену. Второй схрон, накопленный уже им, Талай спрятал в лесу. Туда можно было добраться только по звериной тропе. Не каждый православный соберется с духом зайти в лес так далеко. Много зверья дикого. Да и заблудится тоже легко, если дороги не знаешь. Поэтому он был уверен что накопленное серебро надежно укрыто от посторонних и достанется только его детям и внукам. Он ходил туда докладывать всего два раза в год весной и осенью. Чтобы не оставлять следов и не делать тропы.

Всю дорогу до села Сергиевского Талай размышлял сколько всего он успел сделать за свою жизнь. Каким трудом все досталось и как теперь все только наладилось. Дети выросли, старший сын готов, приданое Аленушке есть и жениха ей приглядел. А сколько еще нужно бы сделать для благополучия семьи. А тут разбойники. На тебе, приехали.

Аленка и Сенька наконец то пришли в Савушкино. Странно, но на оживленной обычно улице почти никого из жителей не было видно. За исключением двух старух греющихся на лавке да собаки рыскающей в поисках объедок на дороге. И вот они подошли к лавке татарина. Дверь и ставни закрыты. Брат с сестрой переглянулись в недоумении и одновременно постучали в дверь. Где то в глубине помещения послышался легкий шелест и снова возникла тишина. Аленка снова постучала, но уже настойчивей и громче. Она всю дорогу готовилась к неприятным переживаниям, а тут перед ней дверь закрыта. Да как это так? Она не могла никак запомнить как зовут хозяина лавки, поэтому окрикнула что это она пришла, Аленка, за маслом и солью. Тятя послал. Послышались легкие шаги и дверь немного приоткрылась. В дверную щель выглянуло бледное осунувшееся лицо. И если бы не знакомая басурманская шапочка на голове с вышивкой Аленка бы ни за что не признала бы в этом лице хозяина лавки.

-Это я, Аленка. А это мой брат Сенька. Тятя послал за солью и маслом. А чего вы тут хоронитесь? Ставни закрыты средь бела дня. Изумилась Аленка.

Придерживая дверь за крючок, хозяин приоткрыл ее шире и позвал почти шепотом:

-киль манда, киль манда. Захади бистра. Дети забежали в сени, а хозяин лавки быстро оглядев территорию так же быстро захлопнул дверь и одел на крючок. Все вместе они прошли внутрь лавки. В этот раз он видимо не был расположен к заигрываниям и говорил тихо и по делу.

-вот маасла, вот сооль. Бери. Деньги отец дал?

-нет. Тятя велел записать на него. Потом сам заедет и отдаст.

-а где сам сичас?

-в Сергиевское поехал к Прохору. Там что то случилось. Не знаю.

Аленка завернула кусок соли в тряпицу и положила в корзину. Следом осторожно поставила бутыль с душистым и ароматным подсолнечным маслом.

-ну все. Мы пойдем. Сказала Аленка.

-идите дети. Идите. Астарожна, быстра идите, тихо. Па дароге ни разгаваривайте. Сказал хозяин лавки провожая теперь уже редких покупателей за дверь.

-а почему нельзя разговаривать по дороге? Оглянулась Аленка к хозяину лавки, но дверь уже была закрыта. И снова возникла тишина в доме. Аленка вздохнула облегченно, настроение поднялось так как встреча с татарином прошла как нельзя лучше. Сенька же расстроился. Они вместе направились в сторону родного дома.

Талай подошел к поленнице, достал из ниши горнец и крепко задумался вспоминая разговор с Прохором. Слухи людей подтвердились и в округе действительно завелись лиходеи из беглых крепостных с соседней провинции. Поговаривают что их атаман дюже жесток. С улюлюканием нападают на всех путников без разбору на разных дорогах. Появляются неожиданно. Хуже приходится торговому люду. Не только обирают под чистую, но могут и убить если супротив что скажешь. Атаман этот лютый, словно зверь какой, да и зовет себя не иначе как — Дикий. Так вот Прохор сказывал, что Атаман Дикий, вместе со своей шайкой разбойников, видать для острастки других, напал на деревню Тихона, что в десяти верстах от них, и пожог его дом вместе с гончарней. Тихон мужик добрый, умеет держать копейку. Вон какое крепкое хозяйство. ...Было. Теперь по миру. Часть крепостных разбежалась. Часть из церкви не вылазит. Работать не кому. Грех то какой.

Вот и не спится, вот и закралась тревога в душу - а вдруг и к ним нагрянут черные люди. Надо народ собирать на сход. Нельзя допустить разорение.

Держа в руках глиняную посудину с деньгами Талай направился к старой яблоне. Надо перепрятать пока все тихо. . .

. . . . . . . . . . .