Перейти к публикации

Н.Никулин "Воспоминания о войне"


Zyklon
 Поделиться

Рекомендованные сообщения

Прочитал,произвело впечатление,советую почитать!

http://www.belousenko.com/books/nikulin/nikulin_vojna.htm

Ссылка на комментарий
Поделиться на других сайтах

Тема Н.Никулин "Воспоминания о войне" создана на форуме Книги.

Воина-дерьмо Он прав, во асём и относительно нашего покаления особенно. :blink::angry:

Прочитал,произвело впечатление,советую почитать!

http://www.belousenko.com/books/nikulin/nikulin_vojna.htm

большое тебе спасибо!

Ссылка на комментарий
Поделиться на других сайтах

Не за что ребята,сам прочитал взахлеб,грязно,жестко,особенно о ветеранских организациях.

Ссылка на комментарий
Поделиться на других сайтах

Больше всего поразил глобальный сволочизм со стороны командования. О ужасах войны написано много, но о вопиющей подлости ....

!!"Впрочем, война всегда была подлостью, а армия, инструмент убийства — орудием зла. Нет и не было войн справедливых, все они, как бы их не оправдывали, — античеловечны. Солдаты же всегда были навозом. Особенно в нашей великой державе и особенно при социализме."!!

Изменено пользователем v-zhanna
Ссылка на комментарий
Поделиться на других сайтах

Пафнутий_Селиверстович

...ещё есть очень пронзительная книга. "Ванька-ротный".

...когда я ее читал, то верил... потому как - что то знакомое есть в этом повествовании, т.е. что то похожее я слышал от своих дедов.

http://nik-shumilin.narod.ru/index.html

Ссылка на комментарий
Поделиться на других сайтах

...ещё есть очень пронзительная книга. "Ванька-ротный".

Есть-есть и у нас есть Ванька

Ссылка на комментарий
Поделиться на других сайтах

Наконец то я прочитал мемуары правдивые с нашей стороны.....лично был знаком с двумя дедами которые дошли до Берлина, ни один ни второй никогда не смотрели фильмов советских по войну и книжку если читали то про войну пропускали, я их спрашивал и одного и второго , Деда а почему ты не хочешь смотреть войну, на что однажды Деда сказал, что все что показывают вранье и смотреть на это без тошноты не может....а еще сказал что политруки были хуже фашистов....и был это 1978 год...вот так, может это заставило меня копаться в истории и собирать правду по частичкам. Сейчас я уверен на сто, что народ войну выиграл путем невероятных потерь, большинство которых не оправдано, но война виновным все списала. И победу эту красные комуняры с длинными языками украли вот так то. Как обидно за державу и за народ который считали за скот.

Ссылка на комментарий
Поделиться на других сайтах

Прочитал, и то не до конца. И такая вот такие крамольные мысли мне в голову запали: а кто был у нашего народа страшней враг- коммуняки или немцы? И сколько людей мы бы потеряли, если бы немец взял Москву и передавил бы коммисаров, и, наконец, кто страшней- предатель А.А.Власов или "народный" герой Г.К.Жуков? Даже не ради дискуссии, а просто для себя. Сам стараюсь ничего не читать и не смотреть про войну, больно потому как, но тут уж... :( Уж простите меня, коллеги.

Ссылка на комментарий
Поделиться на других сайтах

Комиисары из Москвы сбежали как крысы.....оба режима были тотолитарными и оба заслуживают осуждения. Идея поставить в Москве плакаты со Сталиным, может прийти в голову только шизофренику или рабу которому нужен барин да с кнутом, потому как он сам мыслить не хочет.И нет ничего страшнее раба которому дали власть, это не мои слова, это слова профессора Ильина.

Ссылка на комментарий
Поделиться на других сайтах

оба режима были тотолитарными

Вот интересно получается. Старшее поколение должно помнить плакаты: "Партия- ум, честь и совесть нашей эпохи!" Под этими словами подписался бы безоговорочно и сам А.Гитлер. Я хочу сказать, что в тоталитарных режимах власть опирается на организованные партии, иначе просто власть имущим у руля не удержаться. Т.е. если налицо усиление централизации парторганов, то дело идет к тоталитаризму, чтоле? И это не есть хорошо. :( :(

Ссылка на комментарий
Поделиться на других сайтах

Пафнутий_Селиверстович

...цитата: "Надо думать, эта селекция русского народа — бомба замедленного действия: она взорвется через несколько поколений, в XXI или XXII веке, когда отобранная и взлелеянная большевиками масса подонков породит новые поколения себе подобных."

...прав. Видим это (практически) ежедневно...

...меня всегда возмущало: "...как же так?!! Мы же с тобой были в одном пионерском отряде, комсомоле... пели одни песни, смотрели одни фильмы... почему же ты такая сволочь?.."

...потом понял: ...а потому, что у нас деды разные. Мои "ура" кричали, а не по землянкам сладко пили и жрали... и померли, не дожив до 60-ти.

Изменено пользователем Пафнутий_Селиверстович
Ссылка на комментарий
Поделиться на других сайтах

Читал не отрываясь до 2х ночи.

Сохранил на комп, через пару лет нужно не забыть, дать почитать сыну.

Ссылка на комментарий
Поделиться на других сайтах

Комментарий К.М.Александрова к книге Н.Н. Никулина "Воспоминания о войне"

08.05.2009

19 марта в Санкт-Петербурге, чуть-чуть не дожив до 86-летия, умер Николай Николаевич Никулин – ведущий научный сотрудник Эрмитажа, искусствовед и один из самых известных в мире специалистов по североголландской живописи, знаток искусства старых европейских мастеров. О смерти Никулина, к глубокому нашему сожалению, мы с кинодокументалистом Виктором Правдюком, узнали совершенно случайно и, увы, слишком поздно. 24 марта съёмочная группа канала «Культура» работала в Эрмитаже. Журналисты обратили внимание на выставленные портреты ученого с сообщением о смерти. В тот день Николая Николаевича похоронили на Смоленском кладбище.

С обывательской точки зрения жизнь и судьба Никулина выглядели совершенно благополучными. Даже успешными. После войны он окончил исторический факультет Ленинградского университета, в 1957 году защитил диссертацию по искусствоведению, стал знаменитым и маститым ученым. Преподавал. Жил в мире высокого искусства. Состоял членом Учёного совета Эрмитажа, а в КПСС не состоял (повезло). В советское время – к зависти многих коллег, тем более, обычных трудящихся, – был «выездным». Никулина приглашали за рубеж консультировать, на конференции, симпозиумы. Он бывал не только в странах «социалистического лагеря», но и на самом что ни на есть настоящем, «враждебном» Западе. В Баварской Академии художеств авторитетного ленинградского ученого немцы принимали с предупредительностью и уважением… Директор Государственного Эрмитажа Михаил Пиотровский назвал Никулина «историком искусств от Бога».

Казалось бы, чего еще желать. Все что хотел сделать – сделал.

А еще Николай Николаевич совершил обычный подвиг в самом высоком, христианском смысле этого слова. Он сказал соотечественникам Правду. Написал небольшую книгу, после публикации которой ее читатели стали другими людьми.

Оказалось, что под всем этим приторным благополучием у Никулина жила неистребимая, цепкая память о войне. Не о той войне, которую под партийно-комсомольским соусом нам преподносили в школах и институтах, показывали на экранах телевизоров и кинотеатров. А о настоящей войне. Подлинной. Которую сам Николай Николаевич называл преступлением Сталина, «вымостившим солдатскими черепами себе дорогу в Берлин». Он начал летом 1941-го 18-летним рядовым, закончил в Берлине, в 1945-м сержантом, и остался в живых случайно, лишь потому, что был четырежды ранен. Ранения оказались тяжелыми, и Никулин долго лежал в госпиталях. В 1975 году Николай Николаевич написал мемуары. В стол. Появись они тогда на Западе, эффект мог быть не меньше, чем от «Архипелага» Солженицына. «Мои записки не предназначались для публикации, – писал Никулин – Это лишь попытка освободиться от прошлого: подобно тому, как в западных странах люди идут к психоаналитику, выкладывают ему свои беспокойства, свои заботы, свои тайны в надежде исцелиться и обрести покой, я обратился к бумаге, чтобы выскрести из закоулков памяти глубоко засевшую там мерзость, муть и свинство, чтобы освободиться от угнетавших меня воспоминаний. <…> Война была пережита мною почти в детском возрасте, при полном отсутствии жизненного опыта, знания людей, при полном отсутствии защитных реакций или иммунитета от ударов судьбы».

Рукопись пролежала в подполье 20 лет. Потом в конце 1990-х годов фрагменты из воспоминаний опубликовал петербургский военно-исторический журнал «Новый Часовой». Тяжело больной Николай Николаевич, несмотря на уговоры друзей, близких и коллег, категорически отказывался публиковать ее целиком. Он боялся и говорил, что словосочетание «Особый отдел» до сих пор вызывает страх, а мы, уговаривавшие его, не представляем себе ни своей страны, ни той организации, которая до сих пор ею управляет. Наконец, скрипя сердце, он согласился. Эрмитаж выпустил мемуары микроскопическим тиражом. Мемуары буквально смели с прилавка единственного эрмитажного киоска. Эрмитаж выпустил еще один тираж. Такой же микроскопический. Один крупный предприниматель из далекой от столицы провинции, прочитав книгу, предложил заплатить автору очень большой (даже по зарубежным меркам) гонорар, и напечатать 50 тысяч экземпляров, чтобы раздавать мемуары бесплатно «студентам, вузовским преподавателям, чиновникам и депутатам».

Николай Николаевич, услышав предложение мецената, испугался и категорически отказался. Потому что книга, несмотря на малотиражность, всё-таки произвела в обществе впечатление разорвавшейся бомбы.

Признать правоту Никулина означало признать лживыми и бессовестными все существующие, до сих пор упорно нам навязываемые представления о минувшей войне, ныне объявленной главным идеологическим символом. Никулин наглядно показал: советская власть воевала с внешним врагом так, что превратила «священную войну» в массовое истребление русского народа во имя спасения партийной номенклатуры. Я помню, как он со слезами рассказывал, как в конце 1940-х годов на Волхове, в районе станции Погостье и в других местах, где под Ленинградом в 1942–1943 годах шли ожесточенные бои, власти заставляли колхозников хоронить буквально горы трупов. «А они копать-то не могут, они же все голодные сами, сплошные дистрофики!».

Фальшивые политручьи рассказы на тему «За родину, за Сталина!» на деле скрывали грязь, преступления и бессмысленно пролитые потоки крови, ибо воевать иначе сталинская власть не умела и не могла. Игнорировать Никулина оказалось невозможно. Слишком убедительно написано. После выхода книги в свет «советских патриотов» буквально затрясло, ненависть и ругань в адрес автора превысили все мыслимые пределы, даже по нынешним меркам. Действительно, кого могут оставить равнодушными такие строки.

Встреча с баварским профессором.

«Я его гость и он принимает меня. Он холодно вежлив, но в каждом взгляде и движении его я ощущаю плохо скрытое презрение. Если бы не служебные обязанности, он вряд ли стал бы разговаривать со мною. Истоки презрения господина X. к русским – в событиях военных лет. Он довольно откровенно говорит обо всем: ”Что за странный народ? Мы наложили под Синявином вал из трупов высотою около двух метров, а они все лезут и лезут под пули, карабкаясь через мертвецов, а мы все бьем и бьем, а они все лезут и лезут... А какие грязные были пленные! Сопливые мальчишки плачут, а хлеб у них в мешках отвратительный, есть невозможно! <…> А что делали ваши в Курляндии? – продолжает он, – Однажды массы русских войск пошли в атаку. Но их встретили дружным огнем пулеметов и противотанковых орудий (РаК). Оставшиеся в живых стали откатываться назад. Но тут из русских траншей ударили десятки пулеметов и противотанковые пушки. Мы видели, как метались, погибая, на нейтральной полосе толпы обезумевших от ужаса солдат!” И на лице господина Эрвина X. я вижу отвращение, смешанное с удивлением – чувства, не ослабевшие за много лет, прошедших со дня этих памятных событий. Да, действительно, такое было. И не только в Курляндии».

Маршал Жуков.

«Вдруг в непрерывности ритма дорожного движения обнаружились перебои, шоссе расчистилось, машины застыли на обочинах и мы увидели нечто новое – кавалькаду грузовиков с охраной, вооруженных мотоциклистов и джип, в котором восседал маршал Жуков. Это он силой своей несокрушимой воли посылал вперед, на Берлин, все то, что двигалось по шоссе, все то, что аккумулировала страна, вступившая в смертельную схватку с Германией. Для него расчистили шоссе, и никто должен был мешать его движению к немецкой столице.

Но что это? По шоссе стремительно движется грузовик со снарядами, обгоняет начальственную кавалькаду. У руля сидит Иван, ему приказали скорей, скорей доставить боеприпасы на передовую.

Батарея без снарядов, ребята гибнут, и он выполняет свой долг, не обращая внимание на регулировщиков. Джип маршала останавливается, маршал выскакивает на асфальт и бросает: “.., твою мать! догнать! остановить! Привести сюда!”

Через минуту дрожащий Иван предстает перед грозным маршалом.

“Ваши водительские права!” Маршал берет документ, рвет его в клочья и рявкает охране: – “Избить, обоссать и бросить в канаву!” Свита отводит Ивана в сторону, тихонько шепчет ему: – “Давай, иди быстрей отсюда, да не попадайся больше!”»

“Бог милосерден”.

«Нас было шестьдесят семь. Рота. Утром мы штурмовали ту высоту. Она была невелика, но, по-видимому, имела стратегическое значение, ибо много месяцев наше и немецкое начальство старалось захватить ее. Непрерывные обстрелы и бомбежки срыли всю растительность и даже метра полтора-два почвы на ее вершине. После войны на этом месте долго ничего не росло, и несколько лет стоял стойкий трупный запах. Земля была смешана с осколками металла, разбитого оружия, гильзами, тряпками от разорванной одежды, человеческими костями...

Как это нам удалось – не знаю, но в середине дня мы оказались в забитых трупами ямах на гребне высота. Вечером пришла смена, и роту отправили в тыл. Теперь нас было двадцать шесть. После ужина, едва не засыпая от усталости, мы слушали полковника, специально приехавшего из политуправления армии. Благоухая коньячным ароматом, он обратился к нам: “Геррои! Взяли, наконец, эту высоту!! Да мы вас за это в ВКПб без кандидатского стажа!!! Геррои! Урр-ра!!!...” Потом нас стали записывать в ВКПб. “А я не хочу...” – робко вымолвил я – “Как не хочешь? Мы же тебя без кандидатского стажа в ВКПб”. – “Я не смогу...” – “Как не сможешь? Мы же тебя без кандидатского стажа в ВКПб?!” – “Я не сумею...” – “Как не сумеешь!? Ведь мы же тебя без кандидатского...” На лице политрука было искреннее изумление, понять меня он был не в состоянии. Зато все понял вездесущий лейтенант из СМЕРШа: “Кто тут не хочет?!!! Фамилия?!! Имя?! Год рождения?!!!” – он вытянул из сумки большой блокнот и сделал в нем заметку. Лицо его было железным, в глазах сверкала решимость: “Завтра утром разберемся!” – заявил он.

Вскоре все уснули. Я же метался в тоске и не мог сомкнуть глаз, несмотря на усталость: “Не для меня взойдет завтра солнышко! Быть мне японским шпионом или агентом гестапо! Прощай, жизнь молодая!”... Но человек предполагает, а Бог располагает: под утро немцы опять взяли высоту, а днем мы опять полезли на ее склоны. Добрались, однако, лишь до середины ската... На следующую ночь роту отвели, и было нас теперь всего шестеро. Остальные остались лежать на высоте и с ними лейтенант из СМЕРШа, вместе со своим большим блокнотом. И посейчас он там, а я, хоть и порченый, хоть убогий, жив еще. И беспартийный. Бог милосерден».

В последний раз вместе с Виктором Сергеевичем Правдюком мы навестили Николая Николаевича как-то вечером в минувшем феврале. Он давно не выходил из дома, почти не вставал с кровати, чувствовал себя очень плохо. Говорил с трудом, но очень трогательно. Его, бедного, было жаль до слез. Жизнь в израненном и мужественном человеке угасала, но еще теплилась, благодаря неустанной заботе его доброй, замечательной жены, Ирины Сергеевны, тоже долгие годы проработавшей в Государственном Эрмитаже. Простая квартирка знаменитого петербургского ученого на городской окраине выглядела более чем скромно, если не сказать проще. Мы попили чайку, часа полтора проговорили на разные темы … Николай Николаевич очень хотел познакомиться с известным в Петербурге протоиереем Георгием Митрофановым, которого бесконечно уважал за его бесстрашные проповеди и программы, звучавшие в эфире радиостанции «Град Петров». Не успел.

На прощание у меня почему-то вырвалось: «Дорогой Николай Николаевич, Вы только держитесь, пожалуйста. Мы все-все будем за Вас молиться». «Милый Кирилл, – ответил Никулин – Спасибо. Это очень, очень важно».

И заплакал.

29 марта после литургии о. Георгий и прихожане Петропавловского прихода совершили о нем панихиду.

Ссылка на комментарий
Поделиться на других сайтах

Светлая ему память, это первое издание в котором написана правда, может я конечно что то пропустил.....Но если бы все говорили правду мир бы был иным.Это как надо всех запугать и одурманить и сатана продолжает править бал в этой стране. Господи, за какие грехи такие страдания российскому народу?

Ссылка на комментарий
Поделиться на других сайтах

Присоединяйтесь к обсуждению

Вы можете опубликовать сообщение сейчас, а зарегистрироваться позже. Если у вас есть аккаунт, войдите в него для написания от своего имени.

Гость
Ответить в теме...

×   Вставлено в виде отформатированного текста.   Восстановить форматирование

  Разрешено не более 75 эмодзи.

×   Ваша ссылка была автоматически встроена.   Отобразить как ссылку

×   Ваш предыдущий контент был восстановлен.   Очистить редактор

×   Вы не можете вставить изображения напрямую. Загрузите или вставьте изображения по ссылке.

 Поделиться

×
×
  • Создать...